Я писал эти рассказы в период, когда белый шум тревоги постепенно сгущался, становился всё громче, затекал в уши и все сильнее мешал понять, где правда, а где норма, превращая голоса внешних дикторов и внутренних спикеров в шизофазический бред. Когда худшие опасения постепенно кристаллизовывались в осколки реальности. Это не стенография агонии старого мира или мук рождения нового. Я лишь старался стать медиумом настроения этого межвремья — передать тихую мелодию струны, нервно вибрирующей в глубине души каждого из нас.